Путь к аннексии? Выборы в Южной Осетии и победа Марата Камболова

Марат Камболов, чья карьера тесно связана с Россией, по предварительным данным, выиграл досрочные выборы главы Южной Осетии. Грузия не признаёт это голосование, считая Цхинвальский регион оккупированной территорией.

Наблюдатели ожидали победы Камболова, видя в ней знак нового этапа интеграции региона с Москвой.

Выборы совпали с трёхдневными выборами в России. Итоговая явка в Южной Осетии составила 73,2%, сообщила глава ЦИК Эмилия Гагиева.

Досрочное голосование назначили в июне после того, как бывший де-факто президент Алан Гаглоев занял пост советника президента России.

13 июля Владимир Путин в Кремле пообещал Камболову полную поддержку на выборах. Эта публичная поддержка подтвердила ожидания, что 61-летний Камболов, до этого работавший только в российских госструктурах, станет новым главой региона.

У Камболова было три соперника, которых аналитики называли «техническими» кандидатами из-за отсутствия активной агитации. По предварительным данным, двое набрали около 1% голосов, Мурат Валиев — 4,3%.

Таким образом, важным был не столько исход выборов, сколько роль нового лидера.

Российская карьера

Марат Камболов — первый глава республики, не имеющий связей с местной политической элитой.

Уроженец Северной Осетии, он занимал высокие посты в российских ведомствах до приезда в Цхинвали.

Камболов был советником министра промышленности, заместителем главы Федерального агентства по науке, заместителем министра образования. Он также руководил «Курчатовским институтом» — ведущим российским НИИ ядерной физики.

В мае этого года Камболов появился в руководстве Южной Осетии, вскоре после того, как Цхинвали и Москва подписали договор «об углублении союзнического взаимодействия».

Это соглашение позволяет россиянам занимать госдолжности в регионе.

Сначала Камболов отвечал за исполнение договора как советник тогдашнего главы Алана Гаглоева. Затем он возглавил правительство.

На посту премьера он пробыл неделю, после чего стал и.о. президента после отставки Гаглоева.

Де-факто аннексия?

В Грузии считают, что эти выборы указывают на новую российскую политику в отношении Южной Осетии.

Конфликтолог Паата Закареишвили видит в президентстве Камболова фактическое «включение Южной Осетии в федеральное устройство России».

«Со временем, в зависимости от ситуации в Украине, это может быть оформлено как окончательная формальная аннексия», — говорит Закареишвили.

Дмитрий Медведев, зампред Совбеза России, упоминал такую возможность в колонке к годовщине войны 2008 года. Он писал, что «идея присоединения» Южной Осетии и Абхазии «может быть реализована при наличии веских причин».

Пресс-секретаря Кремля спрашивали о связи смены власти в Южной Осетии с планом её вхождения в состав России. Дмитрий Песков ответил: «Нет, нельзя».

Тем не менее, Закареишвили полагает, что Камболов также должен наладить отношения с Тбилиси. Российское прошлое Камболова, по мнению эксперта, упрощает эту задачу по сравнению с его предшественниками.

«Камболов был замминистра образования России, руководителем Курчатовского института. Его статус даёт ему определённый вес, позволяя ему легко общаться с Тбилиси», — поясняет Закареишвили.

«Незаконные выборы»

Официальный Тбилиси считает Цхинвальский регион оккупированной Россией территорией Грузии и не признаёт прошедшие выборы.

18 сентября МИД Грузии заявил: «Проведение любых так называемых выборов на оккупированных территориях Грузии в условиях российской военной оккупации и контроля, когда вынужденные переселенцы и беженцы лишены возможности вернуться домой, незаконно и не имеет международно-правовых последствий».

Тбилиси также осуждает решение России провести выборы в Госдуму в отколовшихся регионах Грузии, называя открытие избирательных участков нарушением суверенитета страны.

В Южной Осетии для россиян открыли 11 участков для выборов в Госдуму, в Абхазии — 50.

Россия начала «паспортизацию» — выдачу российского гражданства жителям этих территорий — ещё в начале 2000-х, до признания их независимости.

Сейчас большинство жителей этих регионов имеет российское гражданство.

Однако значительная часть грузинского населения региона и вынужденные переселенцы, не вернувшиеся после войны 2008 года, не могут участвовать в выборах де-факто президента.

В Церовани, крупнейшем поселении для вынужденных переселенцев, мало кто знал о кандидате и предстоящем голосовании. Многие не верят, что появление Камболова в Цхинвали что-то изменит.

«Всё зависит от России. Захочет она уладить — уладит, не захочет — нет, независимо от того, кто там приехал, Камболов или кто-то другой», — сказала жительница Церовани Русудан Дурглишвили.

По её словам, изменений пока нет, хотя нынешние грузинские власти ведут осторожную политику с Москвой.

Перед голосованием фактические власти региона объявили о расширении работы двух пропускных пунктов на разделительной линии с подконтрольной Тбилиси территорией. Цхинвали называет эту линию государственной границей.

Эти меры важны для жителей Ахалгорского (или Ленингорского) района. Сюда, в отличие от большинства других районов республики, смогла вернуться часть грузин.

«Ещё до приезда Камболова в Цхинвали ходили слухи об упрощении перемещения. Люди действительно этого хотят и ждут. У них нет сил думать о том, что может стоять за этим», — говорит Нана Чкареули, исполнительный директор неправительственной организации «Региональный хаб Мцхета-Мтианети».

По её словам, тяжёлые условия для этнических грузин, включая ограничения на перемещение, вынудили тех, кто вернулся в Ахалгори, снова уехать на территорию, подконтрольную Тбилиси.

«Мы знаем семьи, где остаются старшие поколения, но они стараются обеспечить будущее молодых уже здесь [на подконтрольной Тбилиси территории]», — добавляет Чкареули.

По данным Учи Нануашвили, директора «Института исследования демократии» (DRI), в Ахалгорском районе осталось менее тысячи этнических грузин, в основном пожилых.

«Они не могут учиться на родном языке, медпомощи практически нет. Чтобы получить любые услуги, им приходится ездить на подконтрольную Тбилиси территорию. Тяжёлые социальные условия, ограничения на передвижение — они живут почти в гетто», — говорит он.

Для большинства грузинских вынужденных переселенцев ситуация не меняется.

Дорога, по которой они бежали из своих домов во время войны, остаётся маршрутом только в один конец.