Срок действия меморандума о взаимопонимании между США и Ираном истек, война не закончилась. Что будет дальше?

Срок действия меморандума о взаимопонимании (МОВ), подписанного между США и Ираном в июне, истек в понедельник, при этом нет никаких явных признаков того, что какая-либо из сторон готова продлить это соглашение. Вашингтон и Тегеран обвиняли друг друга в его нарушении практически с момента подписания.

«Мы пока не приняли решения о возобновлении переговоров с Соединенными Штатами», — заявил министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи в субботу в своем телеграм-канале.

В понедельник во время беседы с журналистами в Овальном кабинете Белого дома Дональда Трампа спросили, намерен ли он добиваться продления действия меморандума. Президент США ответил лаконично: «Нет».

Трамп продолжает настаивать, что выход из тупиковой ситуации близок. В понедельник он сообщил телеканалу Fox News, что США ведут закулисные переговоры с иранским Корпусом стражей исламской революции (КСИР).

Однако пресс-секретарь КСИР, бригадный генерал Хоссейн Мохебби, быстро опроверг это заявление. Он сообщил полуофициальному иранскому информационному агентству Tasnim, что никаких переговоров между представителями Корпуса стражей и американцами не велось, назвав утверждение Трампа результатом «поражения в войне и отчаяния».

После официального истечения срока действия перемирия, президент США и его команда на этой неделе пообещали ввести жесткие санкции против Ирана, хотя детали этих планов пока не разглашаются. Министр обороны Пит Хегсет заявил, что Соединенные Штаты могут поддерживать морскую блокаду Ормузского пролива на неопределенный срок, тем самым признавая, что конец конфликта пока не предвидится.

Меморандум о взаимопонимании

Меморандум о взаимопонимании между США и Ираном, подписанный 17 июня Дональдом Трампом и иранским МИДом, предусматривал возобновление судоходства в Ормузском проливе, а также договоренность о попытке достичь окончательного соглашения практически по всем остальным вопросам.

Соглашение включало следующие ключевые пункты:

• Немедленное и окончательное прекращение военных операций на всех фронтах, включая Ливан.
• Прекращение американской морской блокады иранских портов в течение 30 дней и последующий отвод всех американских сил от иранских границ в течение 30 дней после подписания окончательного мирного договора.
• Открытие Ормузского пролива для беспошлинного прохода судов в течение 60 дней, после чего Иран, по словам представителя администрации США, «в сотрудничестве не только с Оманом, но и с другими государствами Залива разработает более широкое, долгосрочное соглашение об Ормузском проливе».
• Создание США и их партнерами фонда «восстановления и экономического развития Исламской Республики Иран» в размере не менее 300 миллиардов долларов.
• Отмена всех видов санкций против Исламской Республики Иран; график отмены должен был быть согласован позже.
• Обязательство Ирана не создавать и не приобретать ядерное оружие, а также сотрудничать в деле ликвидации своего обогащенного урана.

Несмотря на незначительные различия в американской и иранской версиях соглашения, большинство споров после его подписания касались более фундаментальных вопросов: было ли это перемирие или долгосрочное соглашение, и каковы были конкретные обязательства каждой из сторон.

Вскоре после этого возник спор о полной силе соглашения, и уже 27 июня Трамп назвал иранские удары в регионе «глупым нарушением» договора. Иран, в свою очередь, заявил, что удары США «нарушают статью 1 меморандума о взаимопонимании».

7 июля Трамп объявил, что соглашение «закончилось», и США продолжили наносить удары по Ирану, в том числе по объектам, которые Тегеран назвал гражданской инфраструктурой. Иранские официальные лица заявили, что США «нарушили и приостановили» выполнение всех своих обязательств, а Тегеран «аналогичным образом приостановил выполнение всех своих обязательств».

С тех пор США не сняли санкции с Ирана в полном объеме, а Трамп не поддержал идею выплаты Ирану средств на восстановление. Вместо этого он предложил, чтобы Тегеран выплатил компенсацию семьям протестующих, убитых им «за последние 50 лет», а также «всем людям, которых они убили и тяжело ранили своими придорожными бомбами и в ходе многочисленных конфликтов».

Восстановление судоходства в Ормузском проливе также не произошло: Вашингтон и Тегеран продолжают настаивать на своем контроле над проливом. На минувшей неделе Пентагон заявил, что открыл огонь по грузовому судну под флагом Панамы в проливе, поскольку оно «нарушило американскую блокаду против Ирана».

Иран, в свою очередь, начал переговоры с Оманом о возможном новом маршруте через Ормузский пролив и выдвинул США ряд условий, которых не было в меморандуме. Трамп был настолько разгневан, что в понедельник пообещал «разбомбить Оман к чертовой матери», если он будет препятствовать дальнейшим переговорам Вашингтона и Тегерана. Однако, по мнению аналитиков, эти угрозы скорее отражают его разочарование ситуацией, в которую он сам себя загнал.

По словам Ли Мирингоффа, директора Института общественного мнения Университета Мариста, война подорвала доверие избирателей к Трампу и может иметь более серьезные последствия на промежуточных выборах, о чем он сообщил Washington Post.

«Для многих избирателей война в Иране связана с экономикой. Когда пролив был перекрыт, цены на бензин выросли, — объяснил Мирингофф. — Создается ощущение, что нет никаких обоснований для того, почему мы вступили в эту войну, нет четкого представления о том, как она развивается, и нет никаких указаний на то, как мы из нее выйдем, что является полной противоположностью того, что составляет основу хорошей политики».

Барбара Славин, старший научный сотрудник вашингтонского центра Стимсон, заявила Al Jazeera, что у Трампа осталось не так много рычагов влияния, если он захочет усилить давление на Тегеран.

Славин отметила, что запасы ракет-перехватчиков в США истощаются, стратегические запасы нефти подходят к концу, а ключевая военная техника, включая авианосцы, находится в море на несколько месяцев дольше, чем планировалось. Это означает, что у США осталось мало военных вариантов. Что касается экономического давления, Тегеран продемонстрировал, что и сам может нанести значительный экономический ущерб, остановив судоходство через Ормузский пролив.

Что будет дальше?

На прошлой неделе Трамп заявил, что США обладают «полным контролем» над проливом и не прекратят блокаду.

«Я ДУМАЮ, МЫ ЕЕ СОХРАНИМ! — написал Трамп в свойственной ему манере в соцсети Truth Social. — Нашу морскую блокаду все называют „СТАЛЬНОЙ СТЕНОЙ“, и Иран ничего не может с этим поделать».

Алан Эйр, бывший дипломат, входивший в состав американской переговорной группы, которая обеспечила заключение ядерной сделки с Ираном в 2015 году, считает, что война перешла от военной операции к кампании экономического давления, которая, как надеются США, сможет заставить Иран капитулировать. Однако, по его словам, любые экономические трудности в первую очередь почувствует иранский народ, а не режим, который занимает все более жесткую позицию.

«У США нет хороших вариантов, — сказал Эйр, ныне научный сотрудник Института Ближнего Востока, в интервью Washington Post. — Эта война разрушила сложную систему. И эта система не вернется к тому, как было до 28 февраля».

В интервью Fox News Трамп постарался продемонстрировать терпение, заявив, что «не торопится» заключать соглашение, при этом подчеркнув, что его главной целью по-прежнему остается недопущение появления у Ирана ядерного оружия.

Нейт Свонсон из Проекта по стратегии в отношении Ирана при исследовательском центре Atlantic Council заявил New York Times, что, по его мнению, у президента есть несколько вариантов для попытки урегулирования конфликта.

Он отметил, что Соединенные Штаты могут продолжить политику, которую Трамп назвал «незаметным» экономическим давлением, до сих пор не принесшую результатов; активизировать военную кампанию против Ирана, даже несмотря на сокращение запасов боеприпасов у США; или вернуться к переговорам с целью заключения соглашения, аналогичного тому, от которого обе стороны уже отказались. Еще один вариант — Трамп мог бы попробовать дистанцироваться от происходящего и попросить союзников из стран Персидского залива более активно вмешаться в ситуацию в Ормузском проливе.

«Мне интересно, не случится ли так, что в какой-то момент, по собственному выбору или из-за некомпетентности, мы просто наденем шоры и оставим эту проблему на усмотрение стран Персидского залива», — отметил Свонсон.

По словам министра иностранных дел Ирана Аббаса Арагчи, содержание меморандума о взаимопонимании, подписанного между США и Ираном, означало «конец войны, а не прекращение огня». Он добавил, что, поскольку США нарушили меморандум и продолжили атаки, «60-дневного перемирия, которое нужно было продлить, не было».

Недавние кадровые перестановки в аппарате национальной безопасности Ирана указывают на более жесткую позицию в будущих переговорах и меньшую готовность идти на уступки, особенно в вопросе контроля над Ормузским проливом, отмечает Al Jazeera. Например, в начале августа бывший глава КСИР Мохсен Резаи был назначен новым главой Верховного совета национальной безопасности Ирана — высшего органа по вопросам безопасности. По мнению аналитиков, этот шаг призван обеспечить лучшую координацию военных и гражданских операций.

Назначение Резаи, наряду с другими недавними кадровыми изменениями в руководстве, «свидетельствует о том, что Иран считает себя в выигрышном положении», считает Мостафа Хошчешм, профессор Тегеранского университета прикладных наук. По его словам, на любых новых переговорах Иран, вероятно, выступит с более широким спектром требований — от прекращения войны в Газе до снятия санкций и блокады Йемена, и даже с призывом к денуклеаризации Израиля.

Так или иначе, Иран, вероятно, получит компенсацию за войну и обретет значительный контроль над Ормузским проливом, отметила Барбара Славин. По ее словам, этот конфликт «будет разрешен путем заключения соглашения, вероятно, после американских промежуточных выборов, когда это будет иметь меньшее влияние на результаты голосования».